Дарья Шахтарина

 

© "Punalippu" ("Красное знамя"), 1987, № 1, с.92-97.

 

 

 

 

 

В былые времена, когда случалось спросить у войничанина, откуда он родом, тот отвечал полушуточной песней:

 

 

В самом деле, с путника сходило семь потов, пока он добирался до этого поселения, расположенного в западном углу нашего района. В своё время деревня была настоящей окраиной, не имевшей проезжих дорог, и лишь лодка, лыжи, а в лучшем случае лошадь соединяли её с другими посёлками. Однажды молодая невеста из Луусалми ехала в свадебном обозе в дом жениха в Войницу. Путешествие длилось уже трое суток, однако ему не было видно ни конца, ни края. Переезжая через узкий пролив Йоутсенсалми, после которого и начиналась та самая "щучья кишка" длиной в десять километров, невеста потеряла терпение:

 

 

Зимой путник шёл из Войницы по льду в Куоткуо и оттуда в Пистонсуу, где его принимал под свои своды вековой дремучий лес. Примерно через десять километров пути ждало богатое рыбой Ласкулампи. На его берегу он обычно разжигал смолистую нодью, давал отдохнуть лошади, отогревал у костра заиндевевшую бороду. Зимник выводил к Иртонпохъя, заливу Верхнего Куйтто, и оттуда путник опять шёл по льду до Ювалакши, в которой можно было переночевать. Теперь ему до Ухтуа оставалось лишь пятнадцать километров пути.

Зимой люди с грузом иногда шли также и другой дорогой, точнее тропой, через Корпиярви. Но поскольку эти несколько десятков километров пути не были населены, преодолеть их было трудно как людям, так и лошадям. Поэтому грузы везли всё-таки охотнее по льду.

Лыжник мог одолеть путь из Войницы в Ухтуа за четыре-пять часов.

Трудным было летнее путешествие. В это время в пути человеку помогали лодка и вёсла. Много раз гребец стирал ладони до волдырей, когда, проклиная всё на свете, шёл на тяжело гружёной лодке в тихую или ветреную погоду от берега Ухтуа до Энонсуу, тянул лодку на бечеве, поднимаясь за порог Йолмонен, и некоторое время напряжённо выгребал против встречного течения порога Кюперяйнен. Лишь после этого он добирался до водных просторов - до Петяяселькя. Здесь редко случается штиль, зачастую озеро пенится и бурлит, словно громадный кипящий котёл. Порой путнику приходилось сидеть на берегу и ждать пока не стихнет ветер, иногда даже и несколько суток. Если ко всему прочему шел проливной дождь, и не было куда спрятаться, лодку затаскивали на берег, ставили подпорки и на них клали лодку вверх дном. В таком укрытии просиживали до тех пор, пока не успокоится "хозяйка дна", рассказывая предания и легенды, сочиняя и исполняя песни.

Я и сама однажды оказалась в таком пути. Это было ещё до войны, я тогда была совсем юной, ходившей в седьмой класс девочкой. Автодороги между Ухтуа и Войницей ещё не было. Мне нужно было добраться в районный центр. Перевозчики грузов взяли меня с собой при условии, что я тоже буду грести. Тогда гребля ничуть не могла меня испугать. Итак, мы отправились в путь. Лодка была полностью загружена сушеными ивовыми ветками. В местной лавке их скупала у населения районная заготовительная контора, используя для дубления шкур. Ветер представлял для лодки достаточную опасность - не то чтобы ветви ивы были тяжелыми, но они высоко возвышались над бортами. Начало пути было удачным, погода была отличной. Но, добравшись до Мёльккё, мы заметили, что со стороны Вуоккиниеми движется чёрная туча. Тут моментально помрачнело все небо, начался ливень, и ветер чуть было не перевернул нашу высоко нагруженную лодку. Кормщик вынужден был повернуть лодку по ветру и направить её к ближайшему берегу. Ветер с такой силой швырнул лодку на берег Вуосмуосаари, что она, чуть было, не раскололась. К нашему счастью берег оказался песчаным, иначе бы лодка разбилась. Мы же промокли насквозь. Мужики живо выложили ветки на берег и перевернули лодку. Кое-как разожгли костёр. Вот так вот и сидели двое суток под дождём и ветром. Последние продукты закончились. Ох, и длинным казалось это время! И лишь на третий день рано утром мы добрались до берега Ухтуа. Гребцы Юрки Прохоров и Матро Киелевяйнен вздыхали: "Ох, того и гляди, угодили бы в царство водяного". Такое путешествие не было исключением, такое случалось часто.

Если не удавалось найти грузовую лодку, а добраться в Ухтуа всё-таки было нужно, тогда в рюкзак набирали продукты и пешком отправлялись в путь по лесной тропинке.

 

 

 

Войница. Откуда же деревня получила такое название? И почему же её не окрестили как-нибудь иначе, скажем хотя бы Йоенсуу, Сааримаа или Койвуниеми [Устье Реки, Край Островов или Берёзовый Мыс - прим. перев.], ведь в окрестностях деревни так много островов и проливов, синеющих сопок, мысов и заливов, в которые впадает несколько крупных рек. Войница, да и всё тут!

О происхождении названия я слышала несколько легенд. Одну из них мне однажды рассказал покойный отец - Куоткон Кирилян Теппана [Теппана, сын Кириля из Куоткуо - прим. ред.]. Он в свое время слышал это предание от своего деда Юрки. Кстати говоря, деда Юрки (сына известного рунопевца Онтрея Малинена), по словам родителей, считали старше небес, хотя прожил он всего 75 лет, и был он мудрее всех, хотя учился не долго. По рассказу отца, дед Юрки знал о появлении названия деревни следующее:

- Давным-давно на заре мироздания прилетела в этот край добрая большая "божья овца". Полетав немного туда-сюда, она изумилась красоте здешних рек и полуостровов. Овца носила ягнят и искала подходящее место, чтобы оягниться. Спустившись на сопку Руоковуара, вскоре она родила 8 ягнят: чёрных, белых, пёстрых. Ягнятам она сказала: "я останусь жить здесь, вы же подыщите сами себе подходящее место для жизни. Живите в мире и согласии, а мать не забывайте". Один ягнёнок, самый крупный, улетел дальше всех - в Лонкку, второй - в Корпивуара, третий - в Корпиярви, так же и остальные, кто куда: в Кумпула, Ойнасниеми, Уаюолахти, Куоткуо, Пистонсуу. Ягнята стали жить-обживаться в своих местах, а их родительница осталась на своём месте, которое и окрестили Войницей [vuonnintapaikka - место ягнения, отсюда - Vuonnini (Войница) - прим. перев.].

Другая легенда о происхождении названия рассказывает иначе.

Давным-давно два русских бородача странствовали по лесам нашего края. Случайно забрели они на поросший соснами склон, и тут перед ними открылся необыкновенно красивый вид: большое синее озеро с золотыми песчаными берегами, посреди озера - остров, поросший зеленым лесом, впадающая в озеро река, её остроконечный мыс в устье. Мужики остановились, оглядываясь вокруг, восхищаясь великолепным пейзажем.

- Ух-ты! - воскликнул один из них, увидев такую красоту дикой природы (это междометие во многом схоже с финским "ohoh!").

Так же воскликнул и второй мужик.

Так и появилось название Ухта; буква "ы" изменилась на "а", и позже всё слово стало произноситься на карельский манер - Ухтуа.

Один из мужиков остался навсегда жить в Ухтуа, второй же, по фамилии Войнов, отправился по тайге дальше. Через несколько дней, он очутился в сказочно красивом месте, расположенном в устье реки. Очень обрадовавшись, он дал клятву лесу, заливу, острову, что не уйдёт отсюда уже никуда. От его фамилии место и получило название Войница (Вуоннинен). А мужик действительно прожил здесь всю свою жизнь.

Обе эти легенды передавались из поколения в поколение.

 

Деревня Войница расположена в Калевальском районе в 54-х километрах западнее районного центра, нынешней Калевалы. В своё время неподалёку от деревни были расположены несколько маленьких деревушек и хуторов, самым крупным из которых было Корпиярви. Ещё до Великой Отечественной войны здесь располагалось с десяток добротных домов с большими семьями, хозяйствами, земельными угодьями. Некогда в Ааюолахти было с десяток хозяйств, в Лонкке жили шесть семей, в Ойнасниеми - три. В Куоткуо, Пистонсуу, Корпивуара, Кумпула проживало по одной-две семьи.

Сама Войница состоит из нескольких частей: Чяркялянлахти, Ламмасахо, Тервасенлахти, Рииколанниеми, Хииривуара, Теппананниеми, Расинахо и Кескикюля, ранее называвшейся Паппила.

Наиболее крупной частью было Теппананниеми, когда-то здесь располагались 33 дома, жили в них Киелевяйнены, Коссиевы и один дом был семьи Богдановых. Большинство жителей деревни носило фамилии Малинен, Киелевяйнен, Тервонен, Леттиев, Коркконен, Нисканен. Две-три семьи было с фамилией Богданов и одна - Лесонен.

Деревня действительно расположена в красивом месте. Здесь стекаются реки-красавицы Вуоннисйоки, Курсмайоки и Мюллюйоки, вокруг множество островов, проливов, мысов и загубин. А какие рыболовные угодья! В этих водах нерестятся почти все виды карельской рыбы, в том числе сиг и лосось. Я много раз задавалась вопросом: почему же здесь, в этом живописном уголке, не построят какой-нибудь дом отдыха - не пришлось бы искать курорт на юге.

До Великой Отечественной войны на территории Войницкого сельсовета числилось 121 домашнее хозяйство. В каждом был скот, рыболовные снасти и средства для обработки земли.

 

Старинная карельская деревня Войница не раз сталкивалась лицом к лицу с врагом. Здесь видели даже англичан, не говоря уже о белофиннах. Наиболее беспокойными были 1919-1922 годы. Бандитские группы, снабжённые оружием заграничными интервентами, при помощи местных кулаков бродили по деревням как "освободители", запугивая и убивая местных жителей, сжигая деревни, угоняя скот, и насильно уводя за границу целые семьи. О приходе англичан в деревню в своё время вспоминала Ольга Лехтинен:

"Стоял чудный осенний вечер 1919 года. Луна освещала гладкую как зеркало водную поверхность Чярккялянлахти. Мы с матерью были дома, занимались кто чем, как вдруг с улицы в избу влетел возбуждённый отец и воскликнул: "Живо барахло в охапку и в лодку! Англичане на подходе, плывём в Суарвани прятаться" (Суарвани – ламбушка [лесное озеро - прим. ред.], расположенная в 10 км от Войницы). "Да какого лешего, сейчас, на ночь глядя, мы туда пойдем?" - возмутилась мать. Отец закричал: "Не оставаться же здесь на растерзание англичанам, живо собирайтесь!"

И мать с плачем стала собирать пожитки. Я же стояла босиком на полу посреди комнаты, с единственными кожаными башмаками и лентой, вплетаемой в косу, в руках. Отец был обычно человеком очень спокойным, никогда не поднимал голос и не ругался. Но теперь он шагнул ко мне и зарычал: "Ну что ты пялишься как сова, спрячь куда угодно своё добро, хоть в поле, и в путь!"

Кто-то из соседей сообщил, что со стороны Матканиеми никого не видно. Так мы и остались на ночь дома, некоторые семьи всё же спрятались кто куда по лесным избушкам.

На следующий день англичане и белофинны пришли в деревню. Местных жителей они уговаривали бросить дома и идти в Финляндию "пока не пришли красные, и не причинили вам зла". Пришельцы раздавали нам подарки, патоку и другие сладости, и обещали, что в Финляндии раздадут ещё больше. Помню, что отец и мать даже пробовать не стали эти лакомства. Мать кричала пришельцам: "Хоть убейте, никуда не уйду из дома". А отец насмешливо спрашивал нас, детей: "Ну, как, сладкие английские гостинцы?" "Сладкие", - отвечали мы. "А по мне так очень горькие", - восклицал отец и продолжал язвить: "Слыхали, они вам и шубы красивые обещали, только уходите".

Раздатчики подарков и сладостей всё-таки оказались весьма жестокими по отношению к местным жителям. Ни в чём неповинных войничан Суарен Вассилу и Риикосен Иивана они вытащили на опушку леса и расстреляли их там на глазах у всех.

Однако на этот раз не долго пришлось врагам хозяйничать в деревне. Кто-то принес известие о том, что красные регулярные части и партизанский отряд находятся уже близко. Тут-то и пришлось поторапливаться гостям в сторону границы. Кто-то поехал на подводе, а кто и на своих двоих. Один из вражеских офицеров, спасавшихся бегством, для облегчения бросил шинель и портупею на обочину дороги. И, хотя войницкие жители были в то время голодные и ходили в лохмотьях, никто из нас не подобрал вражью шинель. На неё ходили смотреть, её топтали ногами и проклинали.

Затем всё вновь начало вставать на свои места. Постепенно войничане стали возвращаться из укрытий и чинить разрушенные дома. Опять пошли в ход мотыги и лопаты, пилы и топоры. Впереди - зима, и нужно заготовить дрова.

В те беспокойные годы обстановка в наших деревнях была настолько запутанной, что неграмотные крестьяне не всегда ясно понимали кто "свой", а кто "чужой". Потому что власть менялась даже два раза в год. Летом 1920 белобандиты, овладевшие Вокнаволоком, начали продвигаться по направлению к Пистоярви, надеясь на расположившиеся там белофинские войска и на помощь местных кулаков. Они намеревались объединить усилия и захватить Ухтуа. Партизанский отряд войничан численностью в 40 человек под руководством Ристо Богданова преследовал лахтарей по таёжному бездорожью. Около деревни Мальвиайнен отряд встретил 6-ой финский красноармейский полк, который пришёл сюда из Ухтуа. Перед полком стояла задача: освободить окрестности Пистоярви. Лахтари упорно сопротивлялись, но не смогли выдержать. Мальвиайнен, Хирвисалми, Охта и вслед за ними также и главное логово белых - Пистоярви - были освобождены. В боях принимали участие жители Войницы С. И. Леттиев, П. К. Маликин, М. П. Киелевяйнен, С. Т. Маликин и другие. В этом походе пули лахтарей оборвали жизни Ивана Леттиева и Васселея Маликина. Командир партизанского отряда Ристо Богданов был тяжело ранен.

Покойный житель Войницы В. П. Киелевяйнен вспоминал о тех временах так:

"Тогда я был 13-летним мальчишкой, старшим среди шестерых детей в нашей семье. Мой отец, Ильян Хуотари [Хуотари, сын Ильи - прим. ред.], был болен, тем не менее, он вместе с остальными деревенскими присоединился к партизанскому отряду. Он решил взять и меня, чтобы матери пришлось кормить на один рот меньше. Мать со слезами на глазах отправляла меня в дорогу вместе с мужчинами. Ночевали мы на Пистойоки, в лесной избушке возле озера Торайсярви. Бойцы и сам командир отряда Ристо Богданов стали доказывать отцу: "отведи, Хуотари, парня домой, где пять ртов, там и шестой прокормится". Отец послушался совета мужчин, отвел меня по лесной тропинке домой, а сам вернулся обратно в отряд. Тогда мы видели его в последний раз: отец погиб за озером Пистоярви в стычке у деревни Салми".

 

Три года прошло после победы революции, когда в Войнице начал работу деревенский совет. Первым его председателем был Пекка Маликин, вернувшийся из партизанского похода. Школу разместили в бывшем поповском доме. После окончания краткосрочных учительских курсов из Петрозаводска вернулся Микко Лехтинен и усердно принялся обучать жителей деревни счёту и письму.

Однако вновь наступило беспокойное время. Вспыхнуло бандитское восстание, которое быстро распространилось по всей Северной Карелии и бушевало также и в нашем краю. Пособники зарубежных "братьев-соплеменников" отправляли в наш край вооруженные бандитские группы, организовывали злодеяния среди неграмотных крестьян, ложью склоняли жителей наших приграничных деревень на свою сторону. Под угрозой оружия и пыток людей им удавалось уводить крестьянские семьи из родных домов в Финляндию. Лахтарская пуля оборвала жизнь войничанина Макариен Хуотари.

Лыжная группа отряда под руководством знаменитого военачальника гражданской войны Тойво Антикайнена освободила карельские приграничные деревни от врага. Однажды февральским утром 1922 года отряд отправился в путь из Вуоккиниеми. Из Понкалахти отряд отправил разведчиков в Аюалахти - хутор, расположенный приблизительно в 4-х километрах, с задачей изучить позиции врага. Однако разведка попала в засаду, организованную вражеской группой. Вспыхнули схватка и перестрелка. Находившиеся в Понкалахти лыжники Антикайнена поспешили на помощь. В этой стычке погибли красные финны Яаакко Райханиеми, Аарне Сухонен, а также войничанин Мийхкали (Мийна) Богданов, который раньше сражался в войницком партизанском отряде. Славного бойца лыжного отряда Вяйно Яяскеляйнена лахтари захватили в плен. Перед смертью несчастный Вяйно испытал страшные мучения. Лахтари сняли с ног бойца валенки, привязали его к лошади и на лютом морозе протащили до расположенной в 15 километрах Войницы.

В Войнице полумёртвого, обмороженного Вяйно Яяскеляйнена лахтари бросили в холодную ригу Насто Аккинен, куда насильно пригнали и без того охваченных ужасом местных жителей смотреть на исколотое штыками и до черноты обмороженное тело Вяйно, и пугали, что "каждого, кто осмелится пойти против нас, ожидает то же самое".